Обсуждение статьи «Что вы знаете о Баяне?... (Не спешите кричать – баян! баян!)»

Нет, я не про музыкальный инструмент. И не про вещего Бояна. И даже не про модное сленговое выражение «Боянъ!» – которое означает «эту шутку все давно слышали». Я про литературу. И жизнь...

Мы уже останавливались тут на том, как литература вторгается в жизнь – на примере двух юных девушек из Краснодона, которые попали под каток эпопеи А.Фадеева, из-за чего вся их жизнь пошла под откос.Но это, разумеется, не единственный случай литературной клеветы...

В комедии Маяковского «Клоп» есть пародийный персонаж Олег Баян – «Олег Баян от счастья пьян». Я хотела привести какие-нибудь цитаты, открыла текст пьесы, которую не перечитывала со школьных времен... Тягостное занятие. Грубые шутки, примитивный юмор...

Кстати, о юморе в пьесе «Клоп». Пишет Д.Д. Шостакович:

«...я чуть не отказался участвовать в постановке «Клопа», когда услышал, что Маяковский требует от одной актрисы. Дело в том, что «Клоп» довольно-таки скверная пьеса. И Маяковский, естественно, боялся за успех. Он боялся, что зрители не будут смеяться. И решил обеспечить смех с помощью довольно-таки низкого приема. Маяковский требовал, чтобы актриса, которая играла роль спекулянтки, произносила свой текст с сильным еврейским акцентом. Он рассчитывал, что это вызовет смех у аудитории. Это был недостойный прием. Мейерхольд пытался объяснить это Маяковскому, но тот и слушать не хотел. Тогда Мейерхольд пошел на хитрость. Он сказал актрисе, чтоб на репетициях она делала так, как требует Маяковский, а на спектакле пусть говорит без еврейского акцента. Дескать, Маяковский от волнения все равно не заметит. И действительно, Маяковский смолчал.»

Не очень приглядная история. Ну да ладно – я не об этом. Я о Баяне. Описан он там этаким пижоном, циником, нагловатым массовиком-затейником с лакейским оттеночком. Он тянет деньги с глупого Присыпкина и его жадной тещи, и одновременно глумится над ними. Нет, все-таки приведу цитатку:

«Б а я нТак, так, тихим шагом, как будто в лунную ночь в мечтах и меланхолии из пивной возвращаетесь. Так, так! Да не шевелите вы нижним бюстом, вы же не вагонетку, а мадмуазель везете. Так, так! Где рука? Низко рука!

П р и с ы п к и н(скользит на воображаемом плече)Не держится она у меня на воздухе.

Б а я нА вы, товарищ Присыпкин, легкой разведкой лифчик обнаружьте и, как будто для отдохновения, большим пальчиком упритесь, и даме сочувствие приятно, и вам облегчение – о другой руке подумать можете.

П а р е н ь с к н и г о йОн – писатель. Чего писал – не знаю, а только знаю, что знаменитый! «Вечорка» про него три раза писала: стихи, говорит, Апухтина за свои продал, а тот как обиделся, опровержение написал. Дураки, говорит, вы, неверно все, – это я у Надсона списал. Кто из них прав – не знаю. Печатать его больше не печатают, а знаменитый он теперь очень – молодежь обучает. Кого стихам, кого пению, кого танцам, кого так... деньги занимать». (конец цитаты)

Мы всегда думали, что Баян, как и все остальные персонажи, – продукт гения сатирической мысли. А оказалось – нет, был у него прототип. Поэт-эгофутурист Вадим Баян. Настоящее имя – Владимир Иванович Сидоров (1880-1966). Дебютировал со стихами в симферопольской газете «Таврия» в 1908 году. В предисловии к вышедшей тогда же книге Баяна «Лирический поток. Лирионетты и баркаролы» Игорь Северянин писал: «Изнеженная жеманность – главная особенность творчества Вадима Баяна. Его напудренные поэзы, несмотря на некоторую рискованность темы, всегда остаются целомудренными. Стих легкий, мелодичный. Его поэзия напоминает мне прыжок, сделанный на Луне: подпрыгнешь на вершок, а прыжок аршинный».

Баян был довольно хорошо обеспечен. Поэтому и финансировал в начале 1914 года 1-ю олимпиаду российского футуризма в Крыму.

На олимпиаде поэты не стесняли себя:

«...поселившись в отеле, Маяковский внушал Северянину: «Чего ты стыдишься? Требуй заморозить бутылку, требуй коньяк, икру и проч.» Сам он, получив аванс, сменил бедную синюю блузу и галстук-самовяз на розовый смокинг с черными атлаcными отворотами, купил трость». Увидев, что деньги тают, а выручки с концертов и выступлений не предвидится, Баян, стесняясь, попробовал указать поэтам на их расточительность. В ответ Маяковский возмутился: «Всякий труд должен быть, милсдарь, оплачен, а разве не труд – тянуть за уши в литературу людей бездарных? Вы же, голубчик, скажем открыто, талантом не сияете... У нас с вами не дружба, а сделка... И потому одно из двух: или вы, осознав, отбросьте вашу мелкобуржуазную жадность, или убирайтесь ко всем чертям!»

Компания распалась, гастроль не получилась. Но Маяковский добрых намерений Баяна не забыл, и... вывел его в роли жуликоватого циника-пошляка Олега Баяна.

Баян протестовал против использования Маяковским своего псевдонима, и 22 июля 1929 года опубликовал в «Литературной газете» «Открытое письмо Маяковскому». В ответном письме на той же странице Маяковский отказался всерьез обсуждать этот казус и предложил Баяну переменить фамилию, если он находит сходство с антипатичным персонажем, а героя его пьесы оставить в покое.

Баян писал для художественной самодеятельности, сочинял для молодежи образцы новых «советских обрядов» – вечеринок с играми и танцами, свадеб.В последние 15 лет жизни Вадим Баян работал художником-оформителем. «Жизнь моя подходит к концу, – писал он в 1958 году. – Но мне обидно уходить в могилу с клеймом вора, наложенным на меня зашифрованной характеристикой Маяковского...».

Конечно, гениальным поэтом Баян, прямо скажем, не был. Вот образец его стихов:

СИРЕНЕВЫЕ ХМЕЛИ

В моей душе сиреневые хмели...Я пью любви сверкающий фиал, –Ты снишься мне на бархатной постели,Где я дюшес грудей поцеловал.

Твоих очей кинжальных метеорыГорят опять безумьем и мольбой;Вздохнул альков и прошептали шторы,Как веера сирени голубой...

И я несусь на крыльях сновиденийВ миражный мир кудесницы-весны,Чтоб раскидать, как светозарный гений,Моей души сверкающие сны.

Не шедевр. Но бывает и хуже. Хотя и плохие стихи – не повод для клеветы. Да и никаких других поводов для того, чтобы оболгать человека, тоже нет.